Фото и текст Натальи Шкуренок
Три имени вернулись сегодня в память Ленинграда-Петербурга: о годах репрессий, ночных арестов, «10 лет без права переписки», страха, расстрелов и лагерей. На доме №1 по Маяковской теперь висят три знака – Всеволоду Борисовичу Кондратьеву, инженеру Ленэнерго, Карлу Борисовичу Калнину, начальнику импортного отдела Ленвнешторга и Ивану Осиповичу Жусину, токарю завода № 103. Разные имена, разные должности, разный возраст, но все прошли по «национальным операциям», всех троих судили «двойки» – комиссии НКВД и прокуратуры. Всем вменили «шпионаж», «измену Родине», весь набор подлой энкавэдэшной дури. И для того, чтобы попасть под этот «национальный» каток, совсем не надо было быть «не русским» - да, Калнин был латышом, но Всеволод Кондратьев – русским, и его убили в одну из самых кровавых расстрельных ночей – 24 ноября 1937 года, когда за одну ночь в подвалах Большого дома были застрелены более 670 ленинградцев… Имя Кондратьева уже есть на памятнике-кенотафе в Левашово среди десятков имен расстрелянных в годы Большого террора сотрудников Ленэнерго. А уж как пристегнули к «шпионажу» и «измене Родине» 30-летнего токаря Ивана Жусина – остается только догадываться…
Николай Иванов, руководитель питерского отделения проекта «Последний адрес», рассказывает об акции.
Фото Натальи Шкуренок
Фото и текст Натальи Шкуренок
Зато какие замечательные у этих знаков оказались заявители – Алексей Васильев, его жена Елизавета, годовалая дочка с таким редким именем – Нева! – и друзья их семьи. -Дело хорошее, вот мы и решили помочь, - так просто сказал Алексей, и рассказал, что все его родные пережили в Ленинграде блокаду, а родственники жены, родом из Латвии, были сосланы в Сибирь, но, слава богу, выжили.